ZarahioN Presents

Истории о служанках

Сны

Первое воспоминание.

Я проснулся, как мне в начале показалось, посреди затемненной комнаты. Это была маленькая комнатка в японском стиле — легкие полупрозрачные стены, бамбуковый пол, спал же я на футоне.

Я сел и думал было осмотреться, но внезапно заметил свои маленькие ладошки. Через секунду я понял в чем дело и почему комната казалась такой размытой и затемненной — я все еще спал. И почему-то во сне я оказался маленьким собой.

— Он уже проснулся! — радостно закричал кто-то сбоку. Повернувшись в ту сторону, я понял что все это — мое воспоминание.

В дверном проеме стоял папа, каким я его почти и запомнил: серьезный, но с легкой улыбкой бородач. Рядом с ним, чуть позади, выглядывала куда более радостная и хитрая седовласая морда — мой дедушка, к которому мы приехали погостить. А перед ним, стояли две девочки примерно моего возраста, они были очень похожи, как сестры. Одна из них показывала на меня. Их удочерил дедушка, как я потом узнал.

— Рин, пойдем, — позвал папа, и я удивился что он назвал меня «дедушкиным» именем, чего никогда не делал, — Альберт хочет познакомить вас троих.

Все это время девочки пристально, хоть и немного с испугом, смотрели на меня, но когда дедушка отодвинулся, чтобы пропустить папу, резво убежали на перегонки по коридору. Когда я встал и подошел к двери они уже исчезли из виду и я пошел за папой и дедушкой.

Мы приехали вчера поздно ночью, и я почти сразу же уснул как лег в мягкий прохладный футон, успел только услышать как папа о чем-то спорил с дедушкой, но сейчас они, кажется помирились, и весело о чем-то разговаривали.

Мы втроем прошли через небольшую открытую веранду-коридор и оказались в небольшом помещении со столиком в центре. Дедушка усадил меня за стол и ушел вместе с папой «за чаем», как они сказали.

Устав пялиться в стол изучая мельчайшие детали и ждать пока они вернутся, я повернулся к веранде и отодвинул дверку. Прелестный в своей простоте сад оказался практически пуст, лишь белая кошка пробиралась мимо разнообразных камней, составлявших структуру японского сада.

— Кис-кис, — позвал я ее, но она с, как мне показалось, удивлением посмотрела на меня и забежала под веранду, в один из многочисленных маленьких проемов.

Я проводил ее взглядом и посмотрев наверх, увидел серое и какое-то искусственное небо. И вспомнил, что, по моей догадке, я во сне своего воспоминания. Проверить это я опять не успел, кто-то внезапно закрыл мне глаз маленькой теплой ладошкой и игриво спросил:

— Угадай кто.

— Да, угадай, — поддакнул похожий девчачий голос с другой стороны, закрывая второй глаз.

Не успел я ответить как дверь открылась и папа с усмешкой произнес:

— А ты говоришь познакомить их надо, они уже и без нас раззнакомились, оставили всего на пару минут.

— Ну мало ли, — улыбаясь пожал плечами дедушка, поставив поднос с чашками на стол. Девочки-сестры уже освободили меня и радостно крутились вокруг деда, прося его о чем-то.

Все сели пить чай, папа с дедом о чем-то разговаривали, но я не мог расслышать о чем и постепенно все почернело. Через секунду я проснулся и, оглядев свои нормального размера руки и падающий в окно солнечный свет, убедился что уже не сплю.

 

Первое воспоминание. Продолжение

Очнулся я уже.. смотря на исскутсвенно-серое небо своих снов.

Которое сразу же загородила беловолосая девочка, ее сестра сидела рядом.

— Эй, он проснулся, — радостно прокричала первая, повернув голову к сестре, продолжая нависать надо мной.

Я удивленно поморгал, пытаясь вспомнить, как я здесь очутился. Это получалось с трудом, но я вспомнил что папа опять поссорился с дедом.

Наконец девочка отодвинулась и я увидел нависавшее над нами большое дерево, через секунду его листья обрели цвет — я вспомнил.

Я сильно расстроился из-за ссоры и убежав в сад, проснулся с этими двумя девочками, они развеселили меня и позвали играть вместе. Они обычно дурачились во дворе в свободное от учебы время, двор и сад, занимавший большую часть, были огромны — и они расширялись у меня на глазах обретая краски, я вспоминал как они выглядел.

Через мгновение я уже был на верхушке большого ветвистого дерева, под которым и лежал.

— Эй, осторожнее! — обеспокоенно кричала снизу беловолосая, пока черная лезла вслед за мной по мощным ветвям.

— Давай к нам, это весело, — кричал я, смеясь над пугливостью белой.

— Вот возьму и залезу! — она недовольно буркнула и начала забираться вслед за сестрой, та ей помогала.

Нам было весело, мы дурачились как дети, которыми собственно и являлись. Вскоре они обе залезли ко мне, взгромоздившись на массивной ветви. Мы заметили деда и папу, ищущих нас вместе, мы тихо хихикали и весло показывали на них пальцами.

— Вот глупые, даже наверх не посмотрят, — радостно шептала белая.

Наконец папа подошел к нашему дереву и поднял голову наверх:

— Рин, вот ты где. И девочки как всегда с тобой, — с усмешкой вздохнул он, — мы с Альбертом вас троих обыскались.

Я улыбнулся и, сноровисто обогнув беловолосую девочку сидевшую почти вплотную к стволу, спустился с дерева.

 

Воспоминание…

Я наконец вспомнил.

Вспомнил чем закончилась моя поездка.

И почему я на так долго о ней бессознательно забыл.

Пока она наконец не вернулась ко мне в этот день полуобморочными снами.

Я стоял и смотрел на троих детей беззаботно играющих в саду; взрослый я смотрел со стороны на себя ребенка.

 

После небольшого обеда мы втроем, я и дедушкины девочки, вернулись в сад. Им похоже очень нравилось просто дурачиться и играть со мной, хоть я и начал с недовольством относился к такому вниманию. Наверное, неосознанно они начали ассоциироваться у меня с дедушкой, который продолжал что-то требовать от отца.

Глупая детская обида нарастала и я решил подшутить. Я забрался на самую высокую ветку того гигантского старого дерева. Снизу моя детская фигурка выглядела такой маленькой и безобидной.

— Эй, спускайся! — прокричала мне снизу подбежавшая беловолосая, — Опасно так высоко забираться!

— Но это же весело, давай, — позвала ее черноволосая, начиная проворно карабкаться наверх.

— О̵҉̸̨.͘̕͢͞͞.͢҉̸̸́с̕͝и͏͢͠͏̵, нет! — прокричала первая, первый раз позвав свою сестру по имени, которое я почему-то не смог разобрать. Видя, что та не собирается останавливаться, недовольно ругаясь, светловолосая полезла наверх, — Ну блин, подожди!

Зная чем это закончится, я подбежал к дереву. Обе девочки уже забрались наверх, на небольшую ветку, едва выдерживающую вес троих детей.

— А я думал ты трусишка, — самодовольно произнес я, повторяя слова маленького себя, качающегося на краешке ветки.

— Слазьте оба, тут опасно сидеть, — просила нас беловолосая.

— Да ладно, С̴̨̨҉̧.̸̸̶.̶̢͢в̶̕и҉̛͞, все будет хорошо, — отказывалась ее сестра.

— … как знаете, — наконец недовольно произнесла беловолосая и начала осторожно спускаться.

— Трусишка! — прокричал я, становясь для убедительности на ветку ногами.

Черноволосая попыталась удержать меня, опасно балансировавшего на хрупкой ветке, но только перегрузила ее, и она с громким треском начала обламываться. Через секунду мы двоем летели вниз с верхушки гигансткого дерева. Дальше я запомнил только испуганные глаза беловолосой девочки, которая едва успела схватить меня за воротник, но не удержала и начала падать следом. Однако мне повезло, я упал на выдержавшую меня ветку.

— Превращайся! — успел я услышать снизу голос беловолосой, за которым последовал крик боли.

Когда я наконец пришел в себя распластанный на ветке спасшей меня от падения, папа и дед уже прибежали на крик. Дед что-то орал в трубку телефона, а папа осторожно осматривал лежащую на спине черноволосую девочку. Ее руки и ноги были частично покрыты шерстью, из-под спины был виден длинный черный хвост а на голове виднелись черные кошачьи ушки.

Наконец я понял кого мне напоминали Сильвиора и Обсидиора.